Главное

Малайзия строит инновационную экономику на доходы от природных ресурсов – и у нее это получается значительно лучше, чем у России. Может ли нам быть полезен азиатский опыт?

Еще в 1960-х Малайзию считали экономически бесперспективной. По объему ВВП это мелкое островное государство было сопоставимо с Гондурасом и Гаити, и по множеству причин от него не стоило ждать успехов. Однако уже в 1996 году страна вышла на третье место в мире в рейтинге глобальной конкурентоспособности, встав в один ряд с США и Сингапуром. В 2004-м оказалась в тройке самых инвестиционно привлекательных вместе с Индией и Китаем. А сегодня она является крупнейшим производителем полупроводников в мире и поставщиком более 30% всей электроники и бытовой техники. Для нас пример развития Малайзии крайне интересен тем, что ее экономика с некоторыми оговорками – миниатюрная модель российской. Та же, по сути, авторитарная власть, то же богатство природных ресурсов, те же лидерские устремления на поле высоких технологий. При этом ее опыт уже позволяет видеть, какие проблемы могут ждать Россию в ближайшем будущем.

Сырьевой старт

До обретения независимости в 1957 году Малайзия была бедной страной и зарабатывала лишь на добыче олова и производстве каучука. Причем более 30% ВВП приходилось на сельское хозяйство – выращивание гевеи и масличной пальмы. Поскольку еще в колониальные времена малайзийская экономика была ориентирована на обслуживание метрополии, почти все: и олово, и каучук, и пальмовое масло – шло на экспорт. А доходы от таких продаж получали иностранные бизнесмены. По данным Института востоковедения РАН, к примеру, в 1969-м весь акционерный капитал Малайзии насчитывал 4,7 млрд долларов, из которых 62% приходилось на зарубежные компании, 22,8% – на предприятия, основанные китайскими переселенцами, и всего 1,5% – на местные фирмы. С учетом того что большинство необходимых товаров привозилось из-за границы, страна практически во всем от кого-то зависела, поэтому экономически состоятельной никто в мире ее не признавал.

Получив свободу действий, власти молодого государства пошли по пути импортозамещения. Высокие ввозные пошлины и субсидирование трудоемкого производства должны были привести к созданию предприятий, способных выпускать простые потребительские товары для внутреннего рынка. А льготы местным предпринимателям, как предполагалось, вытянут коренное население из нищеты. Поначалу все шло по плану: множились фирмы, производившие в основном одежду и продукты питания. Но спрос быстро насытился, а поставлять изделия за рубеж не получалось из-за их низкого качества: тепличные условия лишили местных бизнесменов стимула выпускать конкурентоспособный товар. Здравый смысл подсказывал, что необходима экспортная ориентация.

В начале 1970-х в Малайзии стартовала программа «Новая экономическая политика». Ее суть сводилась к развитию отраслей, не являвшихся традиционными для страны и ориентированных на мировой рынок. В первую очередь речь шла об автомобилестроении и производстве электроники. Поскольку собственных средств для воплощения амбиций не хватало, в финансировании проектов надежды возлагались на приглашенные транснациональные корпорации. Они же, по замыслу властей, должны были искать покупателей на свою продукцию. И, разумеется, делиться технологическими наработками, навыками управления и т.д.

Казалось бы, зачем иностранным инвесторам интересоваться этой бедной страной при всем богатстве выбора вокруг? Да, там была дешевая рабочая сила, но по качеству она значительно уступала той, что предлагали Южная Корея, Сингапур, Гонконг, Тайвань: трудовые традиции, сложившиеся в Малайзии, не предусматривали такой же, как у соседей, дисциплины и покорности. Тем не менее транснациональные корпорации – Siemens, Hitachi, Hewlett-Packard, Palo Alto Networks – стали открывать здесь предприятия и, более того, переносить сюда свои научно-исследовательские центры. Что их привлекало?

Страна-фабрика

По правде сказать, ничего нового в Куала-Лумпуре не изобрели. Смотрели на других и делали точно так же. По примеру Сингапура в стране создавали экспортно-производственные зоны с особыми условиями налогообложения и ведения бизнеса. Если работающее там предприятие, скажем, поставляло за рубеж более 80% товаров, оно могло полностью принадлежать иностранцам. Другим полагалось иметь местного партнера. «Легализуясь в свободной зоне или технопарке, компания приобретала право беспошлинно ввозить научное оборудование и компоненты. Вкладывая до 70% прибыли в НИОКР, фирмы освобождались от налогов и получали амортизационные льготы», – перечисляет плюсы директор департамента стратегического анализа и разработок Внешэкономбанка Владимир Андрианов. За несколько лет появилось свыше 20 таких зон, а технопарков и кластеров насчитывается уже около 200.

Махатхир Мохамад, премьер-министр Малайзии с 1981 по 2003 год, назвал такую стратегию развития «Ориентацией на Восток» (Look East Policy). Она подразумевала не только повторение опыта соседей, но и нацеленность на сотрудничество с ними. Например, как это когда-то делали в Южной Корее, местные компании стали брать займы у японских банков и закупать японское же оборудование и технологии для строительства металлургических, цементных, химических и других заводов. Поскольку сырье и компоненты для новых предприятий импортировались, а готовая продукция поставлялась за рубеж, Малайзия становилась страной-фабрикой. Так, когда здесь сформировалась электротехническая и электронная промышленность, компании на 80-85% зависели от ввозимых деталей и практически все их изделия шли на экспорт, отмечает в книге «Модели процветания (Сингапур, Малайзия, Таиланд, Индонезия)» старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Людмила Пахомова. Наряду с производством полупроводников и микрочипов страна-фабрика довольно быстро освоила выпуск автомобилей, нефтехимического оборудования, компьютеров, бытовой техники.

Что отличало промышленные зоны, кластеры и технопарки Малайзии от подобных территорий в других странах, так это активное участие госструктур в их создании. Правительство определяло, какое производство будет полезным для экономики в определенный период. И такой подход, во всяком случае в тот момент, оказался выигрышным. Ведь именно с подачи чиновников на острове Пенанг освоили выпуск полупроводников и микрочипов, что за считанные годы вывело страну в лидеры мирового рынка. Еще в начале 1970-х на этом острове добывали олово. Но его ресурсы истощались, и возникла необходимость подыскать квалифицированным сотрудникам новое применение. Корпорация по развитию Пенанга зарегистрировала свободную зону и в качестве специализации выбрала электронную промышленность. Всех желающих разместить здесь производственную площадку на пять лет освобождали от уплаты части подоходного налога. Льготный период увеличивали вдвое для компаний, которые либо инвестировали в производство более 1,8 млн долларов, либо нанимали свыше 500 сотрудников. В итоге сегодня этот регион производит примерно 10% национального ВВП, хотя там проживает лишь 5% населения.

Справедливости ради стоит добавить, что индустриализация страны стала возможной благодаря ее природным ресурсам. Привлечение иностранных инвесторов и поддержка местных бизнесменов, отмечает Владимир Андрианов, спонсировались из доходов от продажи вначале пальмового масла и каучука, а позже – нефти и газа. По запасам черного золота (около 800 млн тонн) Малайзия занимает 27-е место в мире, голубого топлива (2,3 млрд куб. м) – 16-е. Это не так много, как, скажем, в России. При текущем уровне добычи и экспорта нефть в азиатском государстве закончится уже через 15 лет. Однако нельзя недооценивать роль сырьевых доходов. На эти деньги в 1980-е и 1990-е были построены жизненно необходимые для любого бизнеса автодороги, скоростные магистрали, мосты, соединяющие острова с материковой частью, аэропорты, железнодорожная инфраструктура, 24 морских порта, включая семь глубоководных, энергетические объекты.

Неудивительно, что в 1996-м Малайзия вошла в тройку мировых лидеров по конкурентоспособности экономики. Эксперты заговорили о малайзийском чуде и начали называть страну «азиатским драконом». Тем временем правительство объявило новую цель: к 2020 году поднять хозяйство еще на одну ступеньку – стать экономически развитым государством с доминированием сферы услуг. Получится ли?

Застрявший локомотив

На этом пути перед Малайзией уже возникли проблемы, стандартные для всех, кто реализует стратегию догоняющего развития. Во-первых, как отмечает директор по продажам Kaspersky Lab South East Asia Джимми Фонг, повышение подушевого ВВП и рост зарплат сделали ее страной со средними доходами. И она уже начинает проигрывать в борьбе за инвесторов: издержки бизнеса перестали быть низкими. Если еще в 1970-х у транснациональных корпораций выбор был небольшой, то в начале 1980-х Китай стал проводить реформы, его примеру последовали другие государства – и теперь Малайзия бьется за деньги бизнесменов со всеми соседями. Электронику собирают в Таиланде, одежду шьют во Вьетнаме, программное обеспечение хорошо делают в Индии, а в высоких технологиях лидируют Сингапур и Южная Корея. Переносить свои фабрики в Малайзию американцам, японцам, европейцам больше нет смысла. Так, по информации ее Департамента статистики, доля инвестиций в ВВП, достигавшая 40% в 1980-е, в 2011-м снизилась до 21%.

Во-вторых, добавляет завкафедрой международных экономических отношений Института стран Азии и Африки МГУ Виталий Мельянцев, страна достигла предела в заимствовании научных разработок и копировании технологий. Все, что можно было купить, уже есть. Количество же собственных научных достижений невелико. В-третьих, экономика переинвестирована, утверждает представитель азиатского подразделения Международного валютного фонда Олаф Унтеробердоэрстер. По его данным, с 1998-го рентабельность капитала во всех секторах не превышала 6% – это ниже среднего уровня (8%) по развивающимся странам. «Проблема в отсутствии возможностей для высокодоходных вложений. И возврат к прежним объемам инвестиций, который наблюдался в лучшие годы, не гарантирует стабильного роста, если не будут появляться другие отрасли», – констатирует эксперт.

Проблемы эти, впрочем, не новые. Потерю интереса со стороны зарубежных бизнесменов на определенном этапе проходили и Тайвань, и Южная Корея. Малайзийское правительство ожидало такого поворота событий и позаботилось о смене курса. Чтобы преодолеть достигнутый предел догоняющего развития, считает главный менеджер торгово-промышленной палаты ЕС-Малайзия (EUMCCI) Минна Санери, необходимо привлекать средства в сферу услуг. «Да, страна больше не может конкурировать по расходам на зарплату, зато она по-прежнему интересует инвесторов относительно квалифицированной рабочей силой, хорошей инфраструктурой и повсеместным знанием английского языка [так, вся законодательная база Малайзии доступна на английском. – Прим. «РБК»]», – продолжает специалист. Сейчас на сферу услуг приходится только 11% прямых иностранных инвестиций. К 2020 году долю этого сектора требуется поднять с нынешних 54 до 70%.

Кадровая незадача

Обеспечить такую динамику должен переход к экономике знаний – высшей ступени развития постиндустриального общества. Иными словами, Малайзия стремится стать своего рода Меккой для инвестиций в телекоммуникации, высокие технологии и прочие отрасли, требующие дорогих образованных специалистов. С этой целью в стране обустраивается «Мультимедийный суперкоридор» – что-то вроде американской Силиконовой долины или российского Сколкова. На территории размером 15 на 50 км в тепличных условиях будут работать компании, занимающиеся разработками в области IT, медицины, фармакологии, альтернативной энергетики. Прорвется ли Малайзия таким образом в новую нишу?

Раньше реализация новой стратегии вызывала бы меньше сомнений, а сегодня экономикой знаний бредят все. Соответственно, конкуренция на поле высоких технологий более чем жесткая. Борьба ведется прежде всего за кадры. Между тем ценные сотрудники, обученные в Малайзии, бегут в Сингапур, отмечают специалисты Всемирного банка в исследовании Malaysia Economic Monitor Brain Drain. А в Малайзию вместо квалифицированных профессионалов прибывают рабочие из бедных соседних стран. «Из-за больших доходов и лучшего качества жизни в Сингапуре, из-за проблем с местными исламистами вернуть образованных граждан – крайне тяжелая задача», – признает старший партнер ассоциации независимых консалтинговых и бухгалтерских компаний UHY в Малайзии Алвин Ти.

Из-за дефицита кадров инициативы создания азиатской Силиконовой долины пока еще не нашли отклика у инвесторов, хотя строительство «суперкоридора» началось в 2006-м. Вероятно, эта сфера развивается медленно в том числе и потому, что за годы бурного развития у малайзийцев появилась привычка во всем полагаться на правительство. Та самая определяющая роль властей, которая прежде способствовала становлению ряда важных отраслей, теперь превращается в один из главных тормозящих факторов. В то время, когда надо действовать, люди ждут решений сверху, как в известном анекдоте. Помните? В ДТП погибли юные китаец, индиец и малайзиец. А потом вдруг индиец, единственный из троицы, оживает. Оказалось, архангелы сжалились над молодыми людьми и решили дать им шанс пожить еще немного. Но – за взятку. Индиец рассказал, что безропотно отдал 50 долларов и вернулся. И добавил: «Когда я видел тех двух в последний раз, китаец торговался, а малайзиец стоял в стороне и ждал, пока государство за него заплатит».