Тенденции

Большинство националистических организаций в России было вынуждено уйти в подполье. Но если упростится процедура регистрации партий, этим шансом не преминут воспользоваться и российские ультраправые. Удастся ли националистам стать легальной и, главное, конструктивной политической силой?

«Людей второго сорта не бывает, а если кто-то так считает, то он опасный лунатик, которого нужно перевоспитывать, лечить или изолировать от общества», – заявил в беседе с писателем Борисом Акуниным один из лидеров российского протестного движения Алексей Навальный. Но это высказывание политика чудесным образом уживается с его же подписью под программным манифестом движения «Народ», где упор делается на слове «русский», а понятие «россиянства» именуется химерой. Неудивительно, что участники зимних протестов в России до сих пор спорят о том, who is mr. Navalny. Подобное противоречие характерно и для тех, кто открыто признает себя националистом. Общаясь с прессой, они проповедуют вполне умеренные идеи в духе европейских правых. Но на площадях не гнушаются отнюдь не респектабельными лозунгами – а сторонники отвечают им «зигами». Большинство националистических организаций в России в последнее время были признаны экстремистскими и ушли в подполье. Однако с 2013 года может вступить в действие закон, упрощающий процедуру регистрации политических партий. Этим шансом не преминут воспользоваться и российские ультраправые, о чем уже заявили их лидеры. Удастся ли националистам стать легальной и, главное, конструктивной политической силой? И нужно ли это обществу?

«Будет «оттепель» – зарегистрируем партии»

По данным организаторов, в 2011 году на «Русский марш» пришло порядка 25 тыс. человек (по мнению полиции – 7 тыс.). Уже третий год подряд акция националистов проходит в столичном спальном районе Люблино. И это не случайно: сегодняшние националисты – кумиры молодежи с окраин. «В 1990-е годы самыми ярыми националистами были люди предпенсионного возраста. Они ненавидели Америку, евреев и все в таком духе. А сейчас это подростки и юноши 14-20 лет, их главная мишень – выходцы из Центральной Азии и с Кавказа», – рассказывает директор информационно-аналитического центра «СОВА» Александр Верховский. Данная организация оценивает уровень ксенофобии в обществе и отслеживает преступления, совершенные на национальной почве.

Лозунги, которыми организаторы «Русских маршей» заводят толпу разгоряченных подростков, не отличаются политкорректностью. В отношении кавказцев доминирует нецензурная лексика. «А что я должен говорить, выступая перед пацанами из спальных районов? Цитировать Розенберга?» – пожимает плечами Дмитрий Демушкин. Мы беседуем с ним уже после «Русского марша». Бывший скинхед, он носит за пазухой финку, дает уроки ножевого боя и постоянно участвует в уличных акциях. Демушкин уверен: на улицу националистов вытолкнула власть, запретив им почти всякую легальную деятельность. «В движении, которое я возглавлял раньше, «Славянском союзе», много внимания уделялось спорту, физической подготовке, музыке. Мы никогда не призывали «идти и бить черных»! Тем не менее нас признали экстремистами. Все, что нам остается, – уличные акции. А здесь свои законы: чем проще призыв, тем лучше», – утверждает он.

Лидер ныне запрещенного Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ) Александр Белов солидарен с Демушкиным. «Власть просто боится пускать нас в политику, – говорит он. – Если бы ДПНИ имело возможность баллотироваться в Госдуму, мы бы набрали больше 50% голосов. Поэтому нас назвали экстремистами и вытолкнули из легального поля». Заявка более чем смелая. Но уже в ближайшее время у националистов может появиться шанс проверить, оправданна ли она. Ведь предложение президента Медведева упростить процедуру регистрации политических партий касается всех незапрещенных организаций, в том числе и националистических. Лидеры движений рассказали журналу «РБК», что подадут соответствующие заявления, как только новый закон вступит в силу. «Если «оттепель» действительно произойдет, обязательно зарегистрируем партию – на базе движения «Русские», оно не запрещено», – уточняет г-н Белов.

Вот только вряд ли они будут иметь тот успех, на который рассчитывают. Директор по исследованиям Центра стратегических разработок (ЦСР) Сергей Белановский уверен, что экстремистские националистические партии окажутся на грани прохождения в Госдуму. «В последние годы не проводились грамотные и детальные исследования об уровне националистических настроений. Так что точно сказать, насколько они популярны, нельзя, – говорит социолог. – Но, по моим ощущениям, усиления национализма не произошло. Это по-прежнему непопулярная идея, удел крайне узкой прослойки». Другое дело – умеренные националисты наподобие тех, что сегодня заседают во многих европейских парламентах, отмечает эксперт. Они вполне могут занять второе или третье место в нашей Думе. Но только в том случае, если представят народу внятную программу, которой пока нет. Вместо нее – отдельные призывы.

Не запутаться в понятниях

Стоит ли вообще говорить об умеренном национализме в России, где само слово «национализм» вызывает столь резкую реакцию? Венгерский политолог (ныне член Европарламента) Джордж Шопфлин выделяет два типа национализма. К первому типу относятся идеология и направление политики, главный принцип которых – ценность нации как высшей формы единства и ее первичность в выборе курса и строительстве государства. Большинство философов, социологов и политологов определяют следующие признаки, по которым люди причисляют себя к той или иной нации: язык, история, культура, религия и география. «Согласно последним исследованиям, здравый национализм определяется через очень обыденное явление: большинство людей счастливы, только если их жизнь окружена теми традициями и состоит их тех обычаев, к которым они привыкли», – писал философ из Оксфордского университета Стюарт Хэмпшир.

Иными словами, речь идет о нации как о людях, разделяющих общие ценности – вне зависимости от этнической принадлежности. Канонический пример – американская нация, в которой смешались, пожалуй, все возможные этносы. До недавних пор в мире и согласии жили и европейские страны, где приток рабочих рук с Востока начался еще в 60-х годах прошлого века. Этим «умеренный» национализм отличается от национализма этнического – граничащего с нацизмом и фашизмом, а порой и переходящего в них. Соответственно различаются и последствия влияния национализма на политику государства. В первом случае, отмечает Джордж Шопфлин, существование нации (или осознание себя таковой) является залогом демократии. Во втором – при разделении и дискриминации по этническому признаку – речь может идти разве что о тоталитарном режиме, но никак не о демократии.

Выходит, что за понятием «национализм» могут скрываться два диаметрально противоположных пути. Обозначение их одним общим словом иначе как опасным недоразумением не назовешь. Опасным – потому что, прикрываясь разговорами о национализме как о «строительстве нации», к власти могут рваться политики экстремистского толка. К какому из двух лагерей причисляют себя российские националисты? «Мы не утверждаем, что русский народ самый лучший, а все прочие, живущие в России, – татары, чуваши, якуты и так далее – люди второго сорта. Мы гарантируем равные права для всех россиян», – утверждает Александр Белов из ДПНИ. В разговорах с прессой предложения националистов выглядят вполне вменяемыми. Например, развивать Северный Кавказ, и тогда безработица не будет выдавливать людей из родных селений. Или не покупать лояльность местных элит бюджетными вливаниями, которые в конечном итоге оседают в карманах одиозных кланов. Но где гарантия, что, попав в большую политику, лидеры националистов будут заниматься именно этой, крайне сложной работой? Ведь тем временем сотни луженых глоток на «русских маршах» скандируют лозунги попроще, вроде «Россия для русских – Москва для москвичей». А многие высказывания о Кавказе вообще невозможно воспроизвести в печати.

Простые ответы на сложные вопросы

Козырь российских националистов в том, что они говорят об объективно существующих проблемах. Эти проблемы неоднозначны сами по себе, не имеют простых решений – и практически полностью игнорируются властью. Скажем, можно ли на самом деле говорить об избытке мигрантов в России – большой вопрос. Наша страна занимает второе место в мире по их численности. Однако если брать не абсолютные цифры, а процент от населения, картина совсем иная: у нас гастарбайтеров значительно меньше, чем во многих европейских странах, не говоря уж о США, Канаде или Австралии. Кроме того, наши «гости» в абсолютном большинстве приезжают трудиться, а не жить на пособие, как в Европе.

«Отношение к мигрантам ухудшается год от года, – рассказывает Александр Верховский. – Потому что меняется характер миграции. Неважно, откуда приезжали на российские стройки в 1990-е годы – из Украины, Молдавии или Узбекистана. Это были бывшие граждане СССР, имевшие много общего с россиянами». Сейчас главные поставщики рабочих рук - Узбекистан и Таджикистан. Нынешним выходцам из Центральной Азии зачастую нет и 30 лет, Советский Союз они помнят смутно. «Обществу свойственно подозрительно относиться к чужим, независимо от объективных факторов – хорошие они или плохие, нужны ли нашей экономике или нет», – говорит эксперт.

На этом и пытаются сыграть националисты. Они утверждают, что гастарбайтеры вообще не нужны нашей стране. Их доводы сводятся к популистскому лозунгу «Низкоквалифицированная рабочая сила мешает развитию производства». Никто не купит экскаватор, пока дешевле будет нанять пять таджиков. Поэтому они предлагают ввести визовый режим со странами Центральной Азии и тем самым резко сократить поток мигрантов в Россию. В дискуссии относительно пользы рабочих рук для экономики в целом националисты предпочитают не вступать.

Возьмем другой популярный в националистической среде лозунг – «Хватит кормить Кавказ». В 2012 году на дотации шести северокавказским республикам будет потрачено почти 75 млрд рублей, а еще примерно 30 млрд уйдет по федерально-целевым программам (включая ФЦП «Юг России»). При этом в Чечню в сумме поступит около 27 млрд рублей, в Дагестан – около 37 млрд. В пересчете на душу населения получается 21 тыс. и около 14 тыс. рублей в год соответственно.

Но на одного жителя Республики Тыва государство тратит порядка 32 тыс. рублей в год, Якутии – 44 тыс., а Камчатки – запредельные 92 тыс. Предложение националистов развивать экономику Северного Кавказа резонно, но в известной степени противоречит лозунгу о «кормлении». Ведь чтобы действительно создать там новые предприятия, нужны крупные инвестиции в инфраструктуру. Это значит, в регион потребуется направить еще больше денег, чем сейчас. Александр Белов в разговоре с корреспондентом журнала «РБК» уходит от прямого ответа на этот вопрос, настаивая, что особых вложений не потребуется, да и сделать их может не государство, а частный бизнес.

Европа – для европейцев?

Не секрет, что подъем национализма – причем далеко не в самой респектабельной форме – происходит и в Европе. Той самой, что считалась образцом «строительства нации» и терпимости. В 11 государствах ЕС ультраправые уже отвоевали места в парламенте. На руку им сыграл и экономический кризис, в ходе которого европейцы стали серьезно опасаться, как бы мигранты не повисли балластом на их и без того слабых экономиках. Точнее всех эти настроения сумели передать «Шведские демократы»: в их предвыборном ролике несколько одетых в паранджу женщин бегут и обгоняют белокурую пожилую даму, спеша получить пособие из государственного бюджета. Пожилой даме денег уже не хватает. Такая постановка вопроса принесла партии успех: впервые в истории своего существования (с 1988 года) она сумела преодолеть на выборах четырехпроцентный барьер и попасть в парламент. Отличилась остроумием и итальянская «Лига Севера». Подпись к ее плакату с изображением североамериканских индейцев гласила: «У них тоже был приток иммиграции – теперь они живут в резервациях».

Политические дивиденды из «арабской весны» сумела извлечь и партия «Истинные финны». На волне всеобщей истерии ее лидер Тимо Сойни очень вовремя призвал к жесткому сокращению миграции, особенно беженцев. В итоге партия набрала почти 20% голосов – в 5 раз больше, чем в 2007 году. А самым одиозным политиком-националистом, без сомнения, является Герт Вилдерс, лидер Партии свободы в Нидерландах. Он ненавидит ислам, заявляет, что выгнал бы пророка Мухаммеда из страны, если бы тот жил в наши дни, обещает ввести запрет на паранджу, строительство новых мечетей и въезд в страну мигрантов-мусульман. На него подают в суд, но это лишь способствует росту популярности. На последних выборах Партия свободы получила 24 мандата из 150, став третьей по численности в парламенте Нидерландов.

В то же время некоторые националистические партии претерпевают эволюцию и постепенно сдают позиции другим игрокам. Например, Швейцарская народная партия (ШНП) одержала самую убедительную победу за всю свою историю в 2007 году, получив почти 29% голосов. А в 2011 году за нее проголосовало уже 26,6% избирателей. Программа партии за четыре года радикально не поменялась: в приоритете борьба с нелегальной иммиграцией и ограничение легальной, вечная «война» с исламом. В 2009 году партия инициировала референдум, в ходе которого было принято решение запретить в стране строительство новых мечетей. По мнению экспертов, ШНП справилась с поставленной задачей: хотя мигрантов в Швейцарии по-прежнему много, уровень безработицы среди них не превышает 3% и население перестало считать гастарбайтеров своей главной бедой. На повестку дня вышли другие вопросы – влияние сильного франка на экономику, будущее энергетики и пр. Акцент на это сделала Консервативная демократическая партия, которая и отняла голоса у ШНП.

Бесхозные проблемы

«Приход ультраправых партий в парламент – свидетельство того, что общество «раскалено докрасна» из-за какой-то проблемы, а власть и нормальные умеренные партии отказываются ее решать, – рассуждает президент Русского общественного движения Константин Крылов. – Скорее всего, правительство проснется и начнет что-то делать. Если проблема решается, то уровень ксенофобии сам собой падает. Радикальные партии не могут существовать долго. Они либо отказываются от наиболее одиозных лозунгов и входят в коалицию с умеренными партиями, либо исчезают». В качестве примера г-н Крылов приводит Францию: президент Николя Саркози настолько обеспокоился растущим влиянием националиста Жан-Мари Ле Пена, что сам ввел ряд мер, направленных на ограничение миграции, особенно нелегальной. В Германии канцлер Ангела Меркель заговорила о кризисе мультикультурной концепции, не дожидаясь, пока за нее это скажет оппозиция.

Действительно, в решении вопроса о том, угрожает ли России радикальный национализм, ключевая роль принадлежит политической элите. Станет ли она заниматься «строительством нации», то есть интеграцией тех же мигрантов (без которых – и это очевидно – уже не обойтись) в общество или же начнет возводить стены между людьми, делить их на граждан и «не-граждан», ограничивая последних в правах? Выбрав второй путь и имея доступ к СМИ, власть вполне может сделать шовинизм или даже фашизм государственной идеологией. «Сработает монополистический эффект, – говорит Сергей Белановский из ЦСР. – Если СМИ будут пропагандировать только эту идеологию, то она завладеет умами. Это как если из водопроводных кранов начнет течь молоко: вам придется его пить».

Но главное – обратит ли наконец власть внимание на проблемы, которые игнорировала на протяжении последних 12 лет? Ведь те вопросы, которым ради упрощения придают национальную подоплеку, не решаются националистическими методами. То, что преступник из Дагестана, убив человека, выходит на свободу, дав взятку судье, или то, что Москва предпочитает «заливать» Кавказ деньгами, говорит в первую очередь о зашкаливающем уровне коррупции. Ведь точно так же от правосудия уходят и преступники славянского происхождения. А попытка уладить проблему деньгами, не заботясь об эффективности трат, характерна не только для Кавказа – достаточно вспомнить нацпроекты.

«России в первую очередь надо защищаться от олигархической властной верхушки, – уверен Сергей Белановский. – В первую очередь людей злят повышение тарифов ЖКХ, сомнительные реформы образования и здравоохранения, ликвидация маршрутов общественного транспорта». Именно поэтому, считает эксперт, в случае если следующие парламентские выборы будут честными, то победу на них одержит обновленная КПРФ (с новым лидером и новой программой). Социолог вспоминает Андрея Альмарика, советского диссидента, который определил три вида идеологии – национализм, социализм и либерализм. «Думаю, в современном мире трудно придумать другую идею, так что все это актуально и сегодня, – говорит эксперт. – И путь России, без сомнения, это социализм». Общество в большинстве своем не примет политика, чьи сторонники вскидывают руки в «зигах». Но оно ждет лидера, который смог бы защитить национальные интересы страны. Только вряд ли он выйдет из «Русского марша».