Главное

Один из трендов последнего десятилетия – частные военные компании, бизнес которых уже сегодня сулит золотые горы тем, кто не боится зарабатывать на войне

«Солдаты удачи» – одна из старейших профессий, к тому же окруженная романтическими и жуткими легендами. Но мифы мифами, а в сегодняшнем реальном мире частные армии растут как на дрожжах. По данным ООН, мировой объем услуг в этой сфере составляет 120 млрд долларов, Бруклинский университет оценивает его в 180 млрд. А во время конфликтов на Ближнем Востоке и в Африке рынок и вовсе зашкалил за 200 млрд долларов. Развитию такого «опасного» сегмента способствуют не только военные операции, но и интернационализация крупного бизнеса. Так, многие компании (в том числе российские), имеющие филиалы или СП в Ливии, Ираке, Афганистане и африканских странах, вынуждены создавать собственные военизированные структуры безопасности или привлекать иностранных наемников. Подобных фирм, по информации конгресса США, в мире насчитывается более 3 тыс., и это число будет только увеличиваться. Наше законодательство пока запрещает наемническую деятельность, однако там, где затрагиваются интересы корпораций, всегда найдется выход.

Романтики от войны

Услугами наемников государства пользовались всегда, однако вплоть до окончания холодной войны этот рынок был практически закрыт для частного капитала. Безопасность обеспечивала армия. Все изменилось, когда в 1974 году частная военная компания (ЧВК) Vinnell Corp., принадлежавшая военно-промышленному концерну Northrop Grumman, впервые в истории заключила с правительством США контракты более чем на полмиллиарда долларов. Ее спецы должны были заняться подготовкой Национальной гвардии Саудовской Аравии и защитой нефтяных месторождений в этой стране.

Массовое же развитие рынка ЧВК началось в 1990-х годах, когда Запад стал менее охотно отправлять своих солдат в войска ООН. А ведь чтобы бороться за мир во всем мире, необходимы крупные военные формирования и хорошо подготовленные бойцы. Тут-то и настал звездный час профессиональных наемников, до этого охранявших супермаркеты и автостоянки, а в лучшем случае обучавших войска союзников. Поначалу ЧВК занимались исключительно миротворческой деятельностью, консультированием армий и разминированием территорий. Никогда еще «псы войны» не были окружены столь романтическим ореолом со времен первых наемников, оборонявших шесть веков назад города-государства средневековой Италии.

«Когда я был в Сьерра-Леоне с миссией ООН, меня поразил один случай, – говорит Даг Брукс, президент американской International Stability Operations As sotiation (ISOA), оказывающей посреднические услуги для ЧВК. – Мятежники атаковали и окружили войска ООН. А командование отказалось снабжать своих бойцов оружием, заявив, что это опасно. И тогда американская ЧВК ICI, объединившись с русскими контрактниками, сама перебросила ооновцам оружие. Они спасли этим много жизней. Для меня это было откровением».

И это далеко не единичный случай, когда частные армии прикрывают национальные или коалиционные войска. Сегодня ЧВК в Ираке фактически выполняют функции охраны миротворческих корпусов ООН. Увеличение количества наемников говорит само за себя: если 20 лет назад соотношение частных сил и военных в Персидском заливе, по данным конгресса США, было 1:50, то сегодня они сравнимы по численности. Такая ситуация объясняется еще и тем, что в наши дни основной контингент миротворцев составляют солдаты из Пакистана, Нигерии, Уругвая, Кении, Ганы, Бангладеш и Индии. Многие из тех, кто служил в войсках ООН еще 10 лет назад, – французы, британцы, американцы, итальянцы и канадцы – перешли в частные компании. Советские бойцы, имевшие недюжинный опыт участия в реальных военных действиях, после распада СССР также пополнили ряды многих иностранных частных армий. Понятное дело, что при таком раскладе нынешним военным далеко до спецов из ЧВК. «Если нам нужны будут храбрые и опытные солдаты, я предпочту людей из частной фирмы», – однажды признался бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан.

Столь удачным раскладом поспешил воспользоваться известный наемник, выходец из Шотландской гвардии (аналог Кремлевского полка) и MI6, бывший подполковник миротворческих сил ООН в Боснии и Герцеговине Тим Спайсер, который стал активно лоббировать в британском правительстве идею о замене войск ООН «частниками». Вновь вспыхнувшая война в Ираке катализировала принятие соответствующего решения. И с 2002 года английские подразделения за рубежом постепенно стали заменяться ЧВК. Этот тренд подхватила и остальная Европа. Однако по численности «псов войны» лидерство традиционно удерживает Америка: еще в 2001 году, по данным конгресса США, в частных армиях Штатов числилось 650 тыс. солдат. Сегодня же только в Ираке действует около 400 ЧВК общей численностью порядка 200 тыс. человек, большинство которых – американские контрактники.

Золотая жила

Играя заметную роль в решении военных конфликтов, ЧВК давно перестали быть простыми статистами. Они обучают национальные армии и полицейские подразделения, собирают разведданные в интересах правительств, борются с пиратством и терроризмом. Однако крупнейшие участники рынка, принадлежащие транснациональным корпорациям либо видным американским политикам, не только выполняют военно-политические миссии, но и являются пионерами перспективного сегмента бизнеса, уже не столь сильно зацикленного на войне. И хотя, по данным Ассоциации международных миротворческих операций, 62% заказов ЧВК все еще получают от правительств, 32% контрактов уже обеспечивают бизнес-структуры и неправительственные организации. Крупные корпорации все чаще доверяют охрану своих объектов и руководителей частным армиям, отказываясь от обычных охранных агентств, не имеющих опыта боевых действий. Прежде всего это касается нефтегазовых, алмазодобывающих и энергетических гигантов.

К примеру, одна из крупнейших в мире нефтесервисных компаний Halliburton (ее президентом до августа 2000 года был вице-президент США Дик Чейни) вырастила мощную ЧВК Kellog, Brown & Root (KBR), которая имеет контракты на 12 млрд долларов от правительства США, ООН и нефтегазовых концернов. KBR не ограничивается охранным бизнесом: в частности, в 1999 году она обеспечивала тыловую поддержку войск НАТО во время операции в Югославии. Корпорация Computer Sciences восемь лет назад приобрела DynCorp. – старейшую ЧВК, ведущую свою историю с 1946 года. Эта организация, помимо прочего, обучает сегодня иракскую полицию (контракт на 1,2 млрд долларов).

Голыми руками

Российские корпорации, имеющие интересы на Ближнем Востоке и в Африке, также используют наемников из ЧВК. А госкомпании, по некоторым данным, повторяют путь западных коллег, создавая собственные военизированные структуры. «У «Транснефти», «Газпрома» и «Росатома» очень сложное нагромождение охранных подразделений, – утверждает президент ГК «Ангел» Василий Верещак, отслуживший в «Альфе» и Центре специального назначения ФСБ. – И они прекрасно вооружены». По его словам, госмонополии не руководствуются приказом МВД, регулирующим деятельность частных охранных предприятий (ЧОП), и имеют возможность с разрешения премьер-министра «выбивать» себе любое оружие, а зарплату сотрудникам держать на уровне 2 тыс. долларов в месяц. Вице-президент Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Алексей Филатов дополняет: выходец из «Альфы», работая руководителем службы безопасности в крупной фирме, может получать сегодня 4–6 тыс. долларов.

Однако российские компании на международном рынке представлены слабо: несмотря на то что выходцы из наших спецслужб и спецназа составляют, по данным гендиректора Группы «Родон-4» Игоря Ковалева, основу Французского легиона и многих иностранных частных армий, лишь единицы из отечественных ЧВК добиваются успеха. Все упирается в российское законодательство, которое запрещает не только деятельность частных армий в нашей стране, но и перевозку оружия ЧОПами за границу. Алексей Филатов приводит в пример недавний контракт, по которому охранные предприятия ассоциации ветеранов «Альфы» должны были обеспечивать безопасность российского Олимпийского комитета во время Игр в Ванкувере. «У нас нет такой правовой базы, чтобы мы могли с нашим лицензионным оружием выехать за рубеж, поэтому наши люди работали без оружия, фактически как сторожа», – возмущается эксперт.

По закону отечественные ЧОПы не могут вести боевые действия, устраивать засады, обнаруживать схроны и штурмовать здания или средства передвижения, а также досматривать людей в аэропортах. «Частная армия в нашей стране – это наемничество, а за это статья есть в УК, – напоминает Игорь Ковалев. – Правда, наши отставники могут наниматься по контракту в другие государства. Чем они и вынуждены зарабатывать». Однако больше всего эксперты возмущены тем, что израильские ЧВК едва ли не монополизировали рынок подготовки охранников к борьбе с морским пиратством. В частности, Международная академия безопасности (ISA) в Иерусалиме с лета 2009 года обучает и сертифицирует сотни специалистов. Стоимость курсов – от 3 до 12 тыс. евро за сотрудника. Основатель академии Мирза Давид гордится тем, что его выпускники уже отличились в морских боях с сомалийскими пиратами. Россиянам же остается лишь кусать локти от зависти. «Сейчас нет никакой возможности обеспечить охрану наших судов при проходе небезопасных морей и океанов, закон запрещает нам этим заниматься», – комментирует Алексей Филатов. Ему вторит Василий Верещак: «Иностранные ЧВК имеют вооружение вплоть до бронетехники и охраняют объекты и корабли, только Россия наблюдает за этим процессом со стороны. Страна теряет миллиарды!»

Алексей Филатов считает, что позитивным изменениям в законодательстве препятствует МВД, которое фактически монополизировало сферу частного охранного бизнеса. «Это большой рынок, большие финансы. И последние изменения в законе о деятельности ЧОПов ставят палки в колеса небольшим структурам и не дают нормально развивать конкуренцию», – уверен бизнесмен. Речь идет об обязательном увеличении размера уставного капитала ЧОПа в десятки раз, а также об усложнении процедуры получения лицензии. Однако есть и другое мнение: Игорь Ковалев полагает, что поправки в закон об охранной деятельности не внесены из-за суеты вокруг переименования милиции в полицию. Как только полисмены закончат реформы, отечественные частные компании дождутся своей манны небесной.

Русские не сдаются

А пока амбициозным бизнесменам остается одно: хитро обходить существующие законы. Так, Василий Верещак отмечает, что при желании можно без проблем зарегистрировать ЧВК на территории государства, в котором осуществляется охранная деятельность, и юридически владельцами будут местные жители, а фактически – россияне. Наниматься по контракту за границу гражданам России разрешено, так что военным профи нет никаких препятствий завербоваться в созданную таким образом «иностранную» компанию. Видимо, так и формировались европейские ЧВК с российским капиталом – к примеру, Fort Defense Group, чьи бойцы работают в Ираке. Совместное российско-иракское предприятие также создали структуры ЛУКОЙЛа – для обеспечения безопасности собственных объектов, контрактники там тоже наши.

«Многие россияне работают в этом бизнесе, – говорит Даг Брукс. – У них хорошая репутация, их зарплатные амбиции не слишком высоки. И особенно успешно они могут конкурировать в вертолетных операциях, воздушных перевозках тяжелых грузов». Да, отечественные профи котируются на международном рынке, да, есть и действующие наши ЧВК за рубежом, однако их доля могла бы быть гораздо больше, прими правительство поправки к закону об охранной деятельности, считают игроки российского рынка безопасности. Эксперты сходятся в одном: без политической воли первых лиц государства соответствующие изменения будут приняты еще нескоро. Однако если это произойдет, наша экономика получит новый массовый сектор, в котором могут быть заняты десятки, если не сотни тысяч отставных военных. Так, согласно отчету Small Arms Survey, численность персонала отечественных ЧОПов составляет 800 тыс. человек – больше, чем где-либо в мире. Кроме того, ежегодно увольняются из армии и спецслужб несколько тысяч офицеров и бойцов спецназа. А это потенциальные кадры для ЧВК. Правда, с законодательными поправками стоит поторопиться – рынок того и гляди переполнится. Уже сегодня маржинальность «наемнического» бизнеса, по заверениям Дага Брукса, снизилась до 8–12%. «В настоящее время очень высокая конкуренция», – резюмирует эксперт.

---

«Работа будет всегда»

Президент ассоциации ISOA (посредника между частными армиями и заказчиками) Даг Брукс – о последних тенденциях в отрасли

После того как в 2007 году сотрудники одной из частных военных компаний (ЧВК) застрелили в Ираке 17 человек, контроль за подобными структурами ужесточился. Теперь их сертифицирование, надзор за ними, разработку профессиональных этических стандартов осуществляют сторонние организации. Такие, например, как International Stability Operations Association (ISOA). Президент ISOA Даг Брукс в интервью журналу «РБК» поделился своими наблюдениями за тем, что происходит с ЧВК в последнее время.

Кто работает в частных военных компаниях?

Разумеется, профессионалы с опытом службы в армии или полиции. Кстати, большинство – именно из последних, поскольку там, где действуют ЧВК, – в Либерии или Афганистане – армии как таковой нет. Доля местных в персонале ЧВК достаточна высокая. Наемники должны пройти сертификацию третьей стороной – это недавно появившееся требование, теперь оно обязательно к выполнению. Поскольку крупнейшие клиенты этих фирм – власти разных стран, им важно быть уверенными в том, что они имеют дело с честными организациями.

Правительства нанимают ЧВК, чтобы избежать использования армии в некоторых ситуациях?

И да и нет. Частные компании не могут заменить армию. Она нужна, чтобы гоняться за плохими парнями и сражаться. А ЧВК – чтобы защищать: объекты, людей. Это совсем другая работа. Иногда, правда, и государственные вооруженные подразделения ее выполняют, но «частников» использовать выгоднее.

Кто основные клиенты частных армий?

Здесь надо разделить внутригосударственные и международные частные армии. В США и во многих других странах охраной правопорядка занимаются в большей степени сотрудники ЧВК, чем полицейские, и это нормально. На глобальном уровне заказы в основном исходят от правительств и международных организаций и касаются действий во время чрезвычайных ситуаций, вопросов поддержания мира. Контрактники нанимаются также для охраны месторождений, объектов нефтяной промышленности, и в этом секторе работают как раз в основном завербованные местные.

Террористы нанимают ЧВК?

Знаете, это было бы сумасшествием – работать с криминалом. Ведь террористы пытаются разрушить ту систему, в которой работают частные армии.

Я просто пытаюсь представить себе ситуацию...

Все возможно. Но, наверное, у нас больше террористов, работающих журналистами, чем наемниками в частных армиях.

Как изменилось назначение частных армий?

Я думаю, что в последнее время они все больше превращаются в инструмент поддержания деятельности международных миссий: охраняют дипломатов, военные базы и т.д. Этот рынок большой, но не настолько, как принято считать. Часто говорят, что его объем исчисляется сотнями миллиардов долларов, но, по нашим оценкам, это далеко от истины. Сегодня на безопасность в целом ежегодно тратится 20 млрд долларов, и только 10% от этой суммы получают частные военные компании. Правда, эта цифра постоянно колеблется.

И в какую сторону колеблется – вверх или вниз? С учетом проблем на Ближнем Востоке, в Африке...

Я думаю, скорее вниз, потому что в Ираке сворачивается военная операция. Этот регион поднял спрос и предложение в 2006 году, потом добавился Афганистан, объемы сильно росли, но теперь рынок сжимается. И в дальнейшем он будет зависеть от того, какие меры примет международное сообщество.

Какие тенденции в секторе вы замечаете?

В последние годы наблюдаются процессы консолидации. Война в Ираке породила множество частных армий, чтобы удовлетворить растущий спрос, а потом рынок схлопнулся. Теперь же кто-то исчезает, кто-то поглощается другим, более сильным игроком. Конкуренция очень жесткая. Вот, например, давайте я задам вам вопрос. Представьте, что вы владеете военной компанией, которая работает в Ираке, Афганистане, Чечне. На какую маржу вы рассчитываете, делая такую опасную работу?

Наверное, больше, чем на наркотиках, да?

Нет, я вас серьезно спрашиваю.

Думаю, как в лондонском ритейле, процентов 200, никак не меньше.

В среднем в нашей отрасли рентабельность не превышает 12%. Из-за жесткой конкуренции, из-за того, что идет битва за контракты.

Кризис как-то повлиял на рынок?

Индустрия не защищена от кризисов, но устойчива к ним. Если правительство страны ведет активную внешнюю политику, оно рано или поздно обратится к частным армиям. Бывают падения, но мы твердо стоим на ногах. Работа будет всегда. Скажем, в Ливии сейчас никакой активности нет, кроме разве что эвакуации. Но после конфликта в местах восстановления и реконструкции потребуются военные профессионалы.